Поделиться материалом в соцсетях:

Грибоедов – «ум и дела твои бессмертны в памяти русской»

15 января 2020

«Грибоедов был чужд всякого служебного честолюбия, – пишет литературовед Д. Смирнов в исследовании „А. С. Грибоедов: биографические известия о Грибоедове“ (1868), электронная копия которого размещена на портале Президентской библиотеки. – И слава, и служебная почесть доставались ему сами собой. Ни той, ни другой он не добивался. Грибоедов был из тех редких людей, которым светят в жизни вечные идеалы добра, истины, изящества, идеалы, которые присущи только великой душе».

15 января 2020 года исполняется 225 лет со дня рождения Александра Грибоедова (1795–1829). К этой юбилейной дате Президентская библиотека пополнила новыми документами коллекцию, посвящённую  дипломату, поэту, драматургу и композитору; подборка  в полной мере даёт представление о деятельности и личности Грибоедова, «истоках желчи одного из самых умных людей в России, его холодной храбрости и гражданской зрелости», – как написано в издании З. Давыдова 1929 года «А. С. Грибоедов: его жизнь и гибель в мемуарах современников». В коллекцию входят цифровые копии книг, статей, архивных документов и изобразительных материалов. Представлены тексты художественных произведений, в том числе комедии «Горе от ума», сделавшей автора классиком русской литературы, литературно-критические и биографические материалы, изображения памятников А. С. Грибоедову и другие материалы.

Как отмечала просвещённая московская родня писателя, в детстве Грибоедов был очень сосредоточен и необыкновенно развит. О бурном интеллектуальном развитии рассказывается в книге Д. Эристова «Александр Сергеевич Грибоедов» (1879): «Пятнадцати лет Грибоедов поступил вольнослушателем в университет, причём заботливая мать, боясь, чтобы сын не увлёкся „завиральными идеями“, посылала его в университет в сопровождении гувернёра и сама выбрала ему „этико-политический“ факультет, как наиболее соответствовавший будущей карьере сына. В те времена дома профессоров были открыты студентам, профессор Буле давал частные уроки Грибоедову на дому, занимаясь с ним „разными отраслями наук умозрительных“, профессор Сахаров во время зимних вакаций режиссировал спектаклями студентов… Вот тут-то, вероятно, и зародилась в Грибоедове любовь к сцене».

Сатирическими «завиральными идеями» применительно к драматургии молодой гений не пренебрёг, начав писать свою первую и единственную комедию, которая принесла ему громкую славу и стала хрестоматийной.

Многим поколениям россиян Александр Сергеевич известен именно как автор комедии «Горе от ума». В упоминавшейся выше книге «А. С. Грибоедов: его жизнь и гибель в мемуарах современников» публицист и издатель Ф. Булгарин пишет: «Жестокий приговор комедии „Горе от ума“, произносимый завистью, невежеством, оскорбленным самолюбием и легковерным простодушием, есть лучшее доказательство её высокого достоинства». И её актуальности на все времена – пьесу до сих пор ставят столичные и провинциальные театры России. Архетипы, выведенные драматургом, и сегодня живут рядом с нами.

В коллекции Президентской библиотеки целый ряд исследований посвящён отношению «внутреннего эмигранта» к декабристам и готовящемуся восстанию на Сенатской площади.

«Грибоедов собственно не принадлежал к заговору – то занятый своей комедией, то странствуя по Крыму, то в отдалённом Тифлисе или в экспедициях на диком Кавказе, – уже потому не принадлежал, что не верил в счастливый успех его, – такой версии придерживается Д. Смирнов в исследовании „А. С. Грибоедов: биографические известия о Грибоедове“. – „Сто человек прапорщиков, – часто говорил он, смеясь, – хотят изменить весь государственный быт России!“ Но он знал о заговоре, может быть, даже сочувствовал желанию некоторых перемен, был знаком с большей частью заговорщиков и состоял с некоторыми в переписке».

Зная об этом, Николай I распорядился заточить литератора в один из казематов Петропавловки. Грибоедов четыре месяца провёл в крепости. «Главные из заговорщиков, – читаем там же, – сидевшие по разным углам и не имевшие возможности сговориться, сказали одинаково, что Грибоедов в заговоре не участвовал, и что они не старались привлекать его к заговору, потому что берегли человека, который своим талантом мог прославить Россию».

Грибоедов вошёл в историю России и как блестящий дипломат, способный находить общий язык с этнически пёстрым населением Востока и его лидерами. Он проявлял большую заинтересованность в развитии этих территорий, но не путём давления и «мягкой» колонизации. «Из писем его к гр. Паскевичу видно, что он смотрел на установление правильных отношений власти к местному населению глазами просвещенного и дальнозоркого государственного человека, – подчёркивает Д. Эристов в книге 1879 года „Александр Сергеевич Грибоедов»“. – Он восставал в этих письмах против скороспелого и необдуманного навязывания местным племенам чуждых им законов. Он советовал „оставить народу нетронутыми его обычные выборные суды, к которым он имеет доверие“. И вот почему мы вдвойне оценим его: как поэта и как гражданина родной земли».

В журнале «Русская старина» 1874 года даётся подробное описание деятельности крупнейшего дипломата того времени. Н. Муравьев писал: «...Грибоедов в Персии был совершенно на своем месте... он заменял нам там единым своим лицом двадцатитысячную армию... не найдётся, может быть, в России человека, столь способного к занятию его места».

С дипломатической работой связана, увы, не только жизнь, но и смерть Грибоедова. О его трагической кончине во время разгрома религиозными фанатиками русского посольства в Тегеране повествует один из первых биографов Грибоедова, востоковед Адольф Берже. Другой взгляд на гибель поэта представлен в записках М. Я. Алавердянца «Кончина А. С. Грибоедова по армянским источникам». Эти два документа дают исследователям почву для сравнений, они будут интересны и тем читателям, кто любит самостоятельно сопоставлять исторические события.

Так же, как и Лермонтов, отправляясь в последний раз на Кавказ, Грибоедов предчувствовал грозящую ему гибель. В книге Д. Смирнова «А. С. Грибоедов: биографические известия о Грибоедове» приводится выдержка из биографической заметки полковника С. Н. Бегичева, друга поэта: «На пути к месту своего назначения Грибоедов пробыл у меня три дня. Все это время он был чрезвычайно мрачен; я ему это заметил и он, взявши меня за руку, сказал с глубокой горестию: „Прощай, брат Степан! Вряд ли мы ещё с тобой увидимся!“ „К чему эти мысли? – возразил я, – ты бывал в сражениях, но Бог тебя миловал“. „Я знаю персиян, – отвечал он. – Аллаяр-Хан мой личный враг, он меня уходит! Не подарит он мне заключённого с персиянами мира“».

Вскоре после прибытия в Персию Грибоедов ненадолго должен был поехать в Тегеран, ко двору шаха. «Я не буду описывать подробностей его смерти, – читаем в упоминавшейся книге „А. С. Грибоедов: биографические известия о Грибоедове“, – скажу одно: он не „сделался жертвою ошибки “, как выразился в своей статье Д. В. Давыдов. Если была чья-нибудь ошибка, так, стало быть, правительства, назначившего Грибоедова полномочным министром в Персию... Подобное выражение не только не истинно, но даже не совсем уважительно по отношению к человеку, погибшему мученической, истинно исполненной трагического ужаса смертью.

Остаётся в заключение повторить слова, начертанные над его могилой дружескою рукой его вдовы: „Ум и дела твои бессмертны в памяти русской“».