Иван Тургенев: «Я хочу истины, а не спасения»

«Всюду поклонялись Тургеневу не только как художнику, мастерски рисовавшему… живые русские типы, но и как… художнику, который, с неподражаемою чуткостью в психическом анализе, умел понять и изобразить не только русскаго человека, но и человека вообще. Произведения его имели глубокое морализующее влияние не только на родине, но во всех концах мира, везде… где изо дня в день разыгрывается великая, бесконечная драма – жизнь», – пишет литератор Александр Смирнов в статье «И. С. Тургенев» (1908), доступной на портале Президентской библиотеки.

9 ноября 2020 исполняется 202 года со дня рождения Ивана Сергеевича Тургенева (1818–1883), корифея русской словесности. К его 200-летнему юбилею Президентская библиотека представила богатейшую коллекцию «И. С. Тургенев», в которой можно найти не только электронные копии произведений автора, но и статьи и воспоминания о нем, переписку: «Критические статьи об И. С. Тургеневе и Л. Н. Толстом» Николая Страхова (1885), «И. С. Тургенев в воспоминаниях революционеров-семидесятников» (1930), «Письма И. С. Тургенева к Паулине Виардо» (1900) и др.

Родился будущий писатель в Орле, в семействе ротмистра-кирасира, женившегося по расчёту на хозяйке имения Спасское-Лутовиново Мценского уезда. «Этот брак разорившегося жуира не был из счастливых, – отмечает Александр Смирнов. – Мать Тургенева… олицетворяла собой то опьянение властью, которое создавалось крепостным правом… <…> „Драли меня, – рассказывал Тургенев, – за всякие пустяки чуть не каждый день“». Ребёнок был одинок, спасали разве что лес, рыбалка, выходы в ночное с крестьянскими детьми.

Начав писать, будучи студентом сначала Московского, затем Петербургского университетов, Тургенев быстро приобрёл имя в литературе. Рассказ в стихах «Параша», опубликованный в 1843 году, сразу привлёк к себе внимание, особенно после отзыва Белинского, обозначившего главное в начинающем авторе: «Стиль в поэме, – цитирует критика Евгений Соловьёв в издании «И. С. Тургенев» (1919), – обнаруживает необыкновенный поэтический талант; а верная наблюдательность… изящная и тонкая ирония, под которою скрывается столько чувства, – всё это показывает в авторе… сына нашего времени, носящего в груди своей все скорби и вопросы его. Об оригинальности мы не говорим: она то же, что талант – по крайней мере, без неё нет таланта».

Побывав в 1843 году на концерте Полины Виардо и услышав одно из лучших в Европе меццо-сопрано, молодой писатель был глубоко потрясён и манерой пения, и самой исполнительницей. С тех пор встречи и разлуки с Виардо то на родине, то в Европе становятся судьбой Тургенева. Их отношения длились 40 лет – до самой смерти писателя. Частые расставания повлекли за собой многолетний эпистолярный роман певицы и писателя, который запечатлён в изданных «Письмах И. С. Тургенева к Паулине Виардо» (несколько своих писем Ивану Сергеевичу Виардо разрешила опубликовать лишь после своей смерти).

Уже по одному из первых писем понятно, насколько встреча «зацепила» литератора: «...видно, мне суждено счастье, если я заслужил, чтобы отблеск Вашей жизни смешивался с моей! Пока живу, буду стараться быть достойным такого счастья; я стал уважать себя с тех пор, как ношу в себе это сокровище». В письмах к Виардо первых лет переписки слышится понятное желание начинающего писателя стать вровень с достигшей всеобщего поклонения женщиной: «Знаете ли вы, сударыня, что ваши прелестные письма задают весьма трудную работу тем, кто претендует на честь переписываться с вами?» – пишет он в письме от 19 октября 1847 года. Здесь же отмечает её «ум, столь простой и столь серьёзный в своей тонкости и прелести...».

Со временем эта переписка становилась всё более нужной обоим. И проблемы, которые поднимались в ней, уже выходили за рамки тёплых приветственных посланий. В своих письмах Тургенев говорил с Виардо о самом главном: «Какой бы я ни был атом, я сам себе владыка; я хочу истины, а не спасения; я чаю его от своего ума, а не от благодати…» – читаем в издании «Письма И. С. Тургенева к Паулине Виардо».

Состязательность двух красивых талантливых людей (хотя многие не считали Виардо привлекательной), постоянно обменивающихся в письмах творческими намерениями, приносила свои плоды. Плодотворную творческую среду, сердечное тепло писатель найдёт, находясь в тесном общении с семейством Виардо – с 1847 года Тургенев подолгу жил во Франции, в Баден-Бадене, в парижских предместьях.

Вышедшие в августе 1852 года «Записки охотника» пленили друзей Тургенева удивительно свежим, опьяняющим, неожиданным открытием глубинной России.

Орест Миллер в исследовании «Русские писатели после Гоголя» (1886) отметил, что изначально многие недоумевали, как цензура пропустила «Записки охотника», общий смысл которых сводился к отрицанию крепостного права. «Этот роковой общий смысл, – подчёркивает Миллер, – Тургенев обнаружил ещё в сороковых годах XIX века, ведь до того наша литература в лице крупных своих представителей умела как-то оставаться безучастною ко всему этому. Известно, что и Пушкин почти не подходил к народу с этой стороны. Даже у Гоголя на язву крепостного права указывалось только косвенным образом».

«Записки охотника» окончательно упрочили литературную славу Тургенева, причём не только на родине.

«С Тургенева резко обозначается поворот в отношении западноевропейских писателей и общества к русской литературе», – записал профессор Григорий Александровский в своих изданных лекциях «Чтения по новейшей русской литературе» (1906), представленных на портале Президентской библиотеки. Но Пушкин и Лермонтов много теряли при переводе их стихотворений на другой язык. «Не то было с Тургеневым. Блестящая художественная форма, разнообразное, живое содержание, согретое мягким светом высоких гуманных идей… сразу поставили его на высокий пьедестал в Западной Европе. <…> Такие писатели, как Мопассан, Золя, Флобер, Гонкуры, выработали свои эстетические взгляды… в значительной степени под влиянием бесед с Тургеневым и его произведений, – продолжает Александровский.

«Отцы и дети», «Рудин», «Ася» – каждая новая вещь Тургенева становилась эпохой и вызывала горячую полемику в прессе.

«В характере Рудина есть много такого, что напоминает самого Тургенева, – пишет Евгений Соловьёв в издании «И. С. Тургенев» – Несомненное рыцарство и не особенно высокое тщеславие, идеализм и склонность к меланхолии, огромный ум и надломленная воля – разве это не автор „Отцов и детей“?».

Своё заключение по этому поводу делает Александр Смирнов в статье «И. С. Тургенев»: «…Грусть его была тройною грустью – патриота, пессимиста и человека, сохранившего в сердце горячую любовь к человеку». А Николай Плисский в биографическом очерке «Иван Сергеевич Тургенев» резюмирует: «Хотя Тургенев и был „западником“, но это не мешало ему быть истинно русским, более чем многие из наших соотечественников, не выезжавшие за пределы России…»