Судебные уставы 1864 года – «труд, исполненный доверия к духовным силам русского народа»

К 150-летию судебной реформы, отмечаемому 20 ноября 2014 года, Президентская библиотека представит на портале коллекцию из более чем 80 материалов, многие из которых увидят свет впервые. В перечне документов, законов и воспоминаний современников особенно порадует исследователей обширная подборка раритетных изданий по теме принятия Судебных уставов 1864 года, положивших начало судебной реформе в России.

Работа над проектами Судебных уставов объединила усилия ряда высших государственных органов Российской империи – Государственного Совета (в первую очередь Департамента законов, Департамента гражданских и духовных дел, Государственной канцелярии), Второго отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, Совета министров, Министерства юстиции, других министерств и главных управлений и, конечно, самого императора.

«Мысль совершившегося у нас ныне судебного преобразования получила свое начало от резолюции блаженной памяти Императора Николая I, последовавшей 16 ноября 1848 года, по делу об имении и долгах коллежского регистратора Ивана Баташова, – читаем в электронной копии книги «Материалы по судебной реформе в России 1864 года. Судебные уставы 20 ноября 1864 года с изложением рассуждений, на коих они основаны». – «Изложение, – написал Государь, – причин медленности непомерной, с которою производится сие, столь известное дело, ясно выставляет все неудобства и недостатки нашего судопроизводства». Эти немногие, но плодотворные слова сделались колыбелью судебной реформы в России».

Сначала были подготовлены проекты новых уставов судопроизводства во втором отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии, которые Госсовет передал на заключение экспертов по судебной части. Потом, когда практические замечания поступили из разных концов России, для рассмотрения их учредили особую комиссию, результаты работы которой были окончательно обсуждены в Госсовете. Работа эта была более чем своевременной, поскольку судопроизводство в России находилось в критическом состоянии.  

«Уголовное наше судопроизводство никогда не подвергалось общему полному пересмотру и не было предметом особой систематической законодательной работы, – пишет Иосиф Гессен в книге «Судебная реформа». – Нынешняя книга Свода Законов есть не что иное, как собрание разнородных постановлений, изданных в разные времена для разрешения каких-либо частных вопросов. Априори можно сообразить, что организация суда, взаимоотношение судебных инстанций или, как их тогда называли современники, «одиннадцати мытарств», должна была быть чрезвычайно сложной и запутанной».

Анатолий Кони в книге «Отцы и дети судебной реформы» оценивает сложившуюся в области судопроизводства ситуацию еще более жестко: «Этот старый суд, решительная отмена которого была возвещена Судебными Уставами, представляет в законодательном своем начертании и в практическом осуществлении безотрадную картину, оправдывающую слова Хомякова о том, что наша жизнь «в судах черна неправдой черной». Суды общие находились в сильной зависимости от административной власти. Под предлогом стремления к торжеству более чем сомнительной справедливости простыми распоряжениями «начальства» уничтожались или существенно изменялись долговые обязательства, отменялись судебные решения, назначались следствия по делам, не заключавшим в себе признаков преступления, а иногда налагалась печать молчания о мрачных и преступных делах… В общих судах господствовала канцелярия, деятели ее ценились по своей практической опытности, которая, в сущности, состояла из рутинной и в то же время изворотливой техники, заменяющей собою правильные понятия о духе и целях закона. А ведь еще в тридцатых годах Пушкин говорил Соболевскому, что «после освобождения крестьян у нас явятся гласные процессы, присяжные и пр.» Судебная реформа призвана была нанести удар худшему из видов произвола, произволу судебному, прикрывающемуся маской формальной справедливости».

Посвятив свой том молодым судебным деятелям, Кони сетует: «Вследствие отчужденности или угодливости науки влияние ее на законодательство и судебную практику было совершенно ничтожным. Со старой судебной практикой науке нечего было делать». Однако глубокая судебная реформа вселяла надежду на серьезные перемены к лучшему в Отчизне:

«Эти Уставы были плодом возвышенного труда, проникнутого осознанием ответственности составителей их перед Россией, жаждавшей правосудия в его действительном значении и проявлении. Это был труд сложный, самостоятельный и многосторонний, в одно и то же время критический и созидательный, – труд, исполненный доверия к духовным силам русского народа и его способности принять новые учреждения с живым сочувствием и непосредственным в них участием. В этом смысле работа отцов Судебных Уставов – настоящий памятник их любви к родине».