Поделиться материалом в соцсетях:

Русский язык – «материал, из которого Пушкин чеканил свои драгоценности»

6 июня 2021

6 июня 2021 года исполняется 222 года со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина – великого поэта, драматурга, прозаика, публициста, который внес большой вклад в развитие русского литературного языка. Не случайно в день рождения поэта отмечается День русского языка.

На портале Президентской библиотеки сформирована обширная электронная коллекция «А. С. Пушкин (1799–1837)», в которую включены цифровые копии книг, статей, архивных документов, авторефератов диссертаций, видеофильмов, изобразительных и других материалов, посвящённых жизни и творчеству поэта. Среди них – такие масштабные работы, как «А. С. Пушкин» (1899) профессора Дмитрия Анучина, «Пушкин, его лицейские товарищи и наставники» (1887) академика Якова  Грота, «Пушкин в жизни» (1928) литератора Викентия Вересаева, «Пушкин и декабристы» (1929) литературоведа Николая Фатова и другие.

«„Ясный“, „гармонический“ Пушкин, гениальный „гуляка праздный“, такой как будто понятный в своей нехитрой гармоничности и благодушной беспечности, – в действительности представляет из себя одно из самых загадочных явлений русской литературы. Он куда труднее понимаем, чем даже Толстой, Достоевский или Гоголь», – утверждал Викентий Вересаев в издании «Пушкин в жизни».

Для того, чтобы так написать, нужно быть абсолютно погружённым в контекст судьбы поэта, знать, в частности, какие следы в его душе оставило благополучное на первый взгляд детство в лоне старинной дворянской семьи, представлять, сколь сложными были отношения маленького Пушкина с матерью. От её подчас немотивированного гнева ребёнок прятался в обширной отцовской библиотеке и часами читал там книжки преимущественно на французском языке.

Дни, проведенные в Царскосельском лицее, на первых порах тоже давались непросто. По словам первого биографа поэта Павла Анненкова, которого цитирует литературный критик Юлий Айхенвальд в книге «Пушкин» (1916), «Пушкин не всегда оставался победителем в столкновениях с товарищами, им же и порождённых, и тогда, с растерзанным сердцем, с оскорблённым самолюбием, сознанием собственной вины и с негодованием на ближних, возвращался он в свою комнату и, перебирая все жгучие впечатления дня, выстрадывал вторично все его страдания до капли!».

Литературная деятельность юного поэта, начавшаяся ещё в лицейские годы, выпуск рукописных журналов, а затем и публикации в столичных альманахах заслужили признание педагогов и лицеистов. Яков Грот в издании «Пушкин, его лицейские товарищи и наставники» пишет: «Некоторые товарищи Пушкина, также не лишённые поэтического дарования, далеко отстали от него и в этом отношении… Главным виновником и двигателем литературной жизни в училище был всё-таки Пушкин, и без него это направление конечно не достигло бы там такого поразительного развития».

Удачные рифмы, взволнованные строфы делали поэта счастливым.

«Тот материал, из которого Пушкин чеканил свои драгоценности... русский язык, это для него – внутреннее сочетание „простонародного наречия“ и „книжнаго“: от „московских просвирен“ в литературу проникает чистая и правильная, выразительная и звучная речь… Русский язык наш гениальный автор называет „столь гибким и мощным в своих оборотах и средствах, столь периимчивым и общежительным в своих отношениях к чужим языкам“. Не безразлично относится поэт и к правописанию. Потому что „Орфография – геральдика языка“», – пишет Юлий  Айхенвальд.

«Рукописи Пушкина, оставшиеся после его смерти, служат красноречивыми документами его необыкновеннаго трудолюбия. По бесчисленным правкам в его произведениях можно судить, как нелегко он удовлетворялся тем, что выходило из-под пера его… И это упорство в работе тем изумительнее, что нам известно, какой пламенной душой он был одарен, как охотно он предавался развлечениям общества», – размышляет Яков Грот.

Юлий Айхенвальд, анализируя «Евгения Онегина», так описывает результат этой неустанной работы над словом: «И вот, в лунную ночь, под пенье соловья, Татьяна поверяет свою тайну старой няне. Эта беседа с няней… Здесь именно один из тех моментов, когда всякий пишущий о Пушкине испытывает бессилие своего пера, ненужность и бедность всякой похвалы, какое-то изнеможение восторга».

И что за беда, если рядом соседствуют галлицизмы, вошедшие в плоть и кровь начитавшихся в оригинале французской литературы дворян: «Но панталоны, фрак, жилет, / Всех этих слов на русском нет; / А вижу я (винюсь пред вами), / Что уж и так мой бедный слог / Пестреть гораздо меньше б мог / Иноплеменными словами». («Евгений Онегин», глава I, строфа XXVI.)

Пушкин впоследствии напишет о том, как влияние французского языка на русский язык сменилось влиянием английского языка; языковые заимствования тех лет станут причиной острой полемики, литературных дуэлей, участником которых будет выступать и Александр Сергеевич с его холерическим темпераментом и разящими противника эпиграммами.

В монографии «Язык Пушкина: Пушкин и история русского литературного языка» (1935) лингвист-русист, литературовед, академик Виктор Виноградов отмечает, что Пушкин «стоит за свободу национально-языкового развития в пределах „духа“ русского языка, его грамматических законов, его обычаев». При таком отношении к языку, цитирует Виноградов характеристику поэтики Пушкина, данную академиком Степаном Шевырёвым, «стих его всегда возвышен над обыкновенною речью, всегда изящен звуком, всегда отмечен… как червонец, чеканом светлым и звонким, столько же проза его проста, сильна, истинна и чужда всякого ненужного ей украшения».