Президентская библиотека о том, каким видели Николая Карамзина его современники

12 декабря 2021 года исполняется 255 лет со дня рождения российского историка, крупнейшего литератора эпохи сентиментализма, публициста Николая Карамзина. Электронная коллекция на портале Президентской библиотеки «Н. М. Карамзин (1766–1826)», куда вошли исследования, очерки и архивные документы, его собственные труды по истории Российского государства, а также отдельные письма и заметки, недавно пополнилась новыми изданиями и видеолекциями.

Материалы коллекции дают возможность узнать, каким видели и воспринимали Карамзина его современники.

В уникальных рукописных «Записках Николая Петровича Валуева…» ХIХ века говорится, что Карамзин входил в «Дружеское Общество», и благодаря этому «научился сосредоточивать свои мысли на предметах серьёзных» и «развил в себе изящный литературный вкус и критический взгляд». А после путешествия за границу, как отмечает граф Валуев, Карамзин «решил посвятить все свои знания и таланты, всё своё время и силы на литературу; он явился первым русским литератором, так как до него литературой занимались на досуге…».

Историк, писатель и публицист Михаил Погодин в издании «Николай Михайлович Карамзин, по его сочинениям, письмам и отзывам современников. Ч. 1» (1866) приводит рассказ о знакомстве Карамзина с Гавриилом Державиным. В 1790 году 24-летний Карамзин был «введён» «в дом славнаго Державина и умными, любопытными рассказами обратил на себя его внимание. Державин одобрил его намерение издавать журнал…». Позднее «первый русский стихотворец» посвятил Карамзину строки: «Пой, Карамзин! И в прозе // Глас слышен соловьин.»

Казанский купец и литератор Каменев так описал Карамзина: «Он росту более нежели средняго, черноглаз, нос довольно велик, румянец неровный и бакенбарт густой. Говорит скоро, с жаром, и перебирает всех строго». Карамзин, по его словам, любил белые стихи, а рифмованные называл «побеждённою трудностию» и считал, что русский язык не создан для поэзии, особенно с рифмами. Несмотря на доброту и кротость характера Карамзина, у него много неприятелей и завистников, пытавшихся ему вредить, например, «некто сочинил на него следующую глупую эпиграмму: „Был я в Женеве, был я в Париже. // Спесью стал выше, разумом ниже“».

Большинство же современников питали к Карамзину совершенно другие чувства. Поэт, прозаик и публицист Фёдор Глинка вспоминал, что «это уважение, эта любовь к Карамзину доходила до того, что во многих кадетских кружках любимым разговором и лучшим желанием было: как бы пойти пешком в Москву поклониться Карамзину!».

Литературный критик Пётр Макаров в своём журнале «Московский Меркурий» в 1803 году писал: «В двадцать третьем веке друг словесности, любопытный знать того, кто за 400 лет прежде очистил, украсил наш язык и оставил после себя имя, любезное отечественным благодарным музам, друг словесности, читая сочинения Карамзина, всегда скажет: „Он имел душу; он имел сердце!“».

Карамзин и как историк заслужил самые восторженные отзывы современников. В очерке «Первый русский историк Н. М. Карамзин (1766–1826)» (1916) приводится мнение Александра Тургенева, который восхищался «Историей государства Российского»: «Какая критика, какое исследование, какой исторический ум и какой простой, но сильный и часто красноречивый слог!».

Пушкин в 1825–1826 годах писал, что появление этой книги произвело сильное впечатление; все, даже светские женщины, бросились её читать, ни о чём ином не говорили; что «древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка Колумбом», а «„История государства Российскаго“ есть не только создание великаго писателя, но и подвиг честнаго человека».

Из входящих в сборник «Неизданные сочинения и переписка Николая Михайловича Карамзина» (1862) писем августейших особ можно узнать об их отношении к «Истории государства Российского». Великая княгиня Екатерина в 1818 году писала ему, что читает и наслаждается, поскольку «книга голову наполняет хорошими вещами». Императрица Елизавета Алексеевна, супруга Александра I, говорила, что желает видеть продолжение этого важного труда «для славы Отечества и вашей». Сам император Александр I в 1822 году называл чтение «Истории…» «приятным и поучительным», а спустя четыре года Николай I в письме Карамзину приводит слова своего старшего брата: «Русской народ достоин знать свою историю» И добавляет уже от себя: «История, вами написанная, достойна русскаго народа».

За прошедшие столетия появились многочисленные исследования, посвящённые жизни, литературному, публицистическому и научному творчеству Николая Карамзина, его образ стал гораздо полнее и ярче, но не изменилось представление современников о нём как о человеке, чистом сердцем и беззаветно любившем свою родину и всё человечество.

«Жить есть не писать историю, не писать трагедию или комедию, а как можно лучше мыслить, чувствовать и действовать, любить добро, возвышаться душою к его источнику; всё другое есть шелуха…» – говорил сам Карамзин.