Президентская библиотека – о детстве будущей императрицы Екатерины Великой

297 лет назад, 2 мая 1729 года, родилась императрица Екатерина II, которую как и Петра I, называли Великой.

Незаурядной личности императрицы, её государственной деятельности, проводимой внешней и внутренней политике, а также частной жизни, семье и сподвижникам посвящены уникальные материалы, объединённые в электронную подборку «Екатерина II (1729–1796)», которая является частью масштабной коллекции «Династия Романовых. Земский Собор 1613 года».

Казалось бы, ничего не предвещало немецкой принцессе Софии Августе Фредерике Ангальт-Цербстской блестящего будущего. Она родилась в небольшом   прусском городе Штеттине, и её появление на свет было событием настолько заурядным, что отец, принц Кристиан Август, командир пехотного полка, даже не счёл нужным известить об этом русский двор.  Только много лет спустя, как пишет в доступной на портале Президентской библиотеки книге «История Екатерины Второй» (1900) Василий Бильбасов, «когда цербстская принцесса стала русскою императрицей, её рождение стало “событием”; стали интересоваться подробностями первых шагов принцессы». Но узнать было не у кого – родителей её не было уже в живых, и поэтому обращались к самой императрице».

Детство будущей Екатерины Великой прошло в старинном штеттинском замке под наблюдением матери – «умной, энергической, весёлой и, как все умные люди, честолюбивой». «Девочка играла с детьми горожан; её никто не называл принцессой, ни даже Софией, а уменьшительным Фике; на городских гуляньях в городском саду она терялась в толпе детей, резвилась, бегала со сверстницами, – читаем в „Истории Екатерины Второй“. – Лица, игравшие с нею в детстве, припоминали, правда, позже, когда цербстская принцесса стала уже русскою императрицею, что во время этих игр Фике всегда брала на себя роль устроительницы, давала тон, повелевала другими; с годами сверстники замечали в ней пристрастие к забавам, свойственным более мальчикам, чем девочкам».

Важную роль в становлении Софии сыграли поездки с родителями в другие города Германии. Где бы ни бывала София, везде не утихали разговоры о России. «Известно, что ничто так не поражает детского воображения, как подвиги великих людей, и должно полагать, что необъятность России, её могучая сила, её величие, эти люди, отправляющиеся на штеттинских кораблях искать счастья в таинственной Московии – всё это принадлежало к детским впечатлениям будущей Русской Государыни… Как бы ни казалась несбыточной в то время мысль незначительной принцессе Ангальт-Цербстской сделаться Императрицею Всероссийскою, тем не менее предчувствие будущего величия ещё в детские годы было пробуждено в Екатерине», – пишет Пётр Дирин в работе «Великая княгиня Екатерина Алексеевна» (1884).

А вот рассказ самой государыни, приведенный в «Неизданных материалах для истории царствования Екатерины Великой» (1858): «В 1742 или третьем году я была с матерью моей в Брауншвейге. <…> Тут случилось быть Епископу Католицкому Корвенскому, и с ним было несколько его каноников; между ними был один из дома Мегдена. Сей упражнялся предсказаниями и хиромантией, быв вопрошён матерью моей о Принцессе Марианне Бевернской, с которой я была весьма дружна и которая по нраву и красоте своей была весьма всеми любима, не получит ли она по своим достоинствам корону. Он не захотел об ней сказать ничего, наконец сказал матери моей: на лбу вашей дочери вижу короны, по крайней мере три. Мать моя приняла это за шутку – он же сказал ей, чтоб она никак о том не сомневалась».

Судьбоносные перемены в жизни юной Софии начались в 1744 году, когда она по приглашению русской императрицы Елизаветы Петровны, искавшей   невесту для своего племянника,  приехала в Россию.  Так закончилось детство скромной прусской принцессы. Начиналась жизнь будущей императрицы, о которой в книге «Императрица Екатерина II и её знаменитые сподвижники» (1874) Еспер Желябужский напишет так: «Подданные Екатерины звали её своею матушкой-царицей, иностранцы-современники удивлялись её мудрости, а потомство чествует её именем Великой».