Поделиться материалом в соцсетях:

Воспоминания о защитнике Ленинграда пополнят фонд Президентской библиотеки

26 февраля 2019

В Президентскую библиотеку продолжают поступать материалы в рамках объявленной в ноябре прошлого года масштабной акции по сбору свидетельств о блокаде.  В этот раз нам пришло письмо Касыма Мауленова, сына выдающегося казахского поэта Сырбая Мауленова, который защищал Ленинград на Волховском фронте, был тяжело ранен и память о том времени пронёс через всю жизнь.

Автор воспоминаний об отце – доктор юридических наук, профессор Касым Мауленов окончил Ленинградский государственный университет, в дальнейшем не потерял связей с Россией и сейчас продолжает способствовать интеграции двух стран.

Дадим слово самому Касыму Сырбаевичу:

«Уже 25 лет нет с нами моего отца Сырбая Мауленова – народного писателя Республики Казах­стан, лауреата Государственной премии Казахстана имени Абая, лауреата Государственной премии СССР имени Александра Фадеева, классика советской и казахстанской литературы.

Да, конечно, отцу в жизни было нелегко. Его поколению выпало тяжёлое испытание – война. Помню, в 1987 году, когда я ездил оппонировать кандидатской диссертации в город Свердловск (ныне Екатерин­бург), отец говорил мне: „Схо­ди на реку Белую, наша часть формировалась у этой реки“.

Молодой казахский офицер воевал на Волховском фрон­те и освобождал блокадный Ленинград. В 1941 году отец был призван в армию, где был заместителем командира стрелковой роты по политчасти в 163-м стрелковом полку (Волховский фронт). 18 января 1943 года был тяжело ранен во время прорыва Ленинградской блокады.

Отец часто рассказывал мне, как в мёрзлых окопах под Ленинградом они готовились к прорыву блокады. „Грохот… Огонь… И ни с чем не сравнимая тяжесть тишины последнего мгновения перед рывком вперёд – туда, навстречу жизни или смерти. За нами с титаническим напряжением дышал город – колыбель революции. И сердце билось. Ему жить – нам жить.

Тяжело раненный, в госпитале, я вспоминал о друзьях-однополчанах: о живых, а больше о тех, ушедших в бессмертье. И открывал в себе какие-то новые тайны. Смещались представления о людях, природе, обо всём, что составляло мою жизнь. А главное, должно было составить вот за этим днём, в будущем. Мной как бы всё заново переоценивалось. Земля в окопе перед последним броском была не мёрзлой – тёплой. К ней прижимались, как к груди матери. От неё набирались силы. Она хранила нас за то, что мы не отдали её, и она знала: «Никогда никому не отдадим!»“.

Мой отец часто любил повторять казахскую пословицу: „Нет неодолимых расстояний, есть ленивые ноги“. Когда они с бойцами рванулись в атаку, самую памятную для него потому, что она была последней, их ноги не ленились.

Мне удалось най­ти в отцовском архиве пись­мо, датированное 22 октября 1942 года, от классика советс­кой литературы Николая Семёновича Ти­хонова – ответ на письмо отца в блокадный Ленинград. „Я очень рад, что молодой казахский поэт с оружием в руках за­щищает наш любимый Ленинград. Будет время, и мы встре­тимся с Вами в осво­бождённом от блокады горо­де, будем читать стихи и го­ворить о великой войне со­ветского народа с фа­шистами как о прошедшем“, – писал Н. Тихонов отцу.

Отец рассказывал мне, что это дорогое письмо он спрятал на груди, у самого сердца, как напутствие в бой и благословение в большую поэзию. Однако огромная радость не давала ему покоя, и он показал его батальонному комиссару Александру Матвеевичу Любимову. Отцу показалось, что комиссар обрадовался этому письму даже больше, чем он сам. Комиссар справедливо расценил письмо как большой и важный агитационный материал, как незаменимое подспорье в доверительных беседах с солдатами.

Интересно, что после войны, в 1949 году, отец встретился с Николаем Тихоновым в Москве на Декаде казахской литературы и искусства. Отец вспоминал, что Москва принимала их радушно, по-братски. С группой казахских писателей постоянно находились Леонид Соболев, Николай Тихонов, Степан Щипачёв, Платон Вершигора. В один из дней казахская делегация совершала прогулку на теплоходе по каналу Москва – Волга. Все разместились на просторной палубе, любовались красотами Подмосковья, беседовали, читали стихи. Николай Тихонов сидел рядом с Мухтаром Ауэзовым и Сабитом Мукановым. Выбрав подходящий момент, отец подошёл к ним, представился Тихонову и показал ему фронтовое письмо. Тихонов взял его, прочёл и разволновался.

„Жив солдат! – радостно говорил он, показывая письмо собеседникам. – Как же я рад и счастлив! Через такой огонь прошёл – и цел остался. И письмо сохранил“.

Тихонов помолчал немного, повертел письмо в руках и передал отцу: „Ну, раз ты так бережно хранил моё письмо, возвращаю его тебе. И прошу принять от меня подарок“. Николай Тихонов подарил тогда отцу свою новую книгу стихов „Грузинская весна“.

Фронтовая лирика занимала особое место в творчестве моего отца. Мне хотелось бы привести несколько поэм и стихов отца о войне.

 

ТЫ СПРОСИ О ВОЙНЕ

 

Много сложено песен

О битвах, гремевших когда-то.

У тогдашних мальчишек

Сегодня виски в седине.

Ты спроси о войне

И у маршала и у солдата,

Ты спроси о войне,

Ты спроси о войне.

У любви, что погибла так рано,

Ты спроси о войне,

У небес, опалённых в огне,

У сгоревших лесов,

У скалы с незажившею раной

Ты спроси о войне.

Ты спроси о войне

У печально поющего ветра.

Ты спроси о войне

У озёр с тёмной кровью на дне,

У холмов, что стоят

Над телами погибших –

Бессмертно! –

Ты спроси о войне.

Ты спроси о войне

У оборванной на полуслове

Старой песни.

Спроси и у лампы,

Погасшей в огне.

У рассвета без дня,

У зари, захлебнувшейся кровью,

Ты спроси о войне.

Ты спроси о войне

У смертельного пламени ада,

Что на землю пришло

Не в кошмарном бреду,

Не во сне.

У последнего

В громе салюта Победы

Снаряда

Ты спроси о войне.

1970

 

ОГНИ ЛЕНИНГРАДА

 

Я ночью по Ленинграду

Хожу, вспоминаю войну.

Блокаду, голодные взгляды

И Выборгскую сторону...

Я помню, как мимо Фонтанки

По снегу – где силы взяла! –

Усталая женщина санки

С печальной поклажей везла.

Шли люди и не глядели,

Ведь сами как тени они.

Я помню: снаряды летели,

Завешивались огни…

По зданьям прямою наводкой

Бил враг, разлеталась извёстка,

И снова – сирена с утра...

Кончался мой отпуск короткий,

На передовую пора.

В трамвае, на фронт. Канонада.

А сколько воронок в снегу!

Хожу я по Ленинграду,

И не вспоминать не могу.

И светят – прекрасно и резко –

Огни, сквозь вечернюю мглу,

В домах, на проспекте на Невском,

На Охте, на каждом углу!

Как прежде, с накалом высоким

Горят и сверкают они –

Огни Ленинграда, всех окон

Зажжённые ярко огни!

1963

 

НА ФРОНТОВОЙ ДОРОГЕ

 

Мы измученно и хмуро,

Тьму кромешную кляня,

Шли без сна,

Без перекуров,

Без привалов и огня.

Вот танкистам

Было проще:

С маскировкой на броне

Мчались танки,

Словно рощи,

От пехоты в стороне.

Как медлительные грозы

В обстановке боевой,

Рокотали бомбовозы

Высоко над головой.

Сколько пролили мы пота,

А дорога всё длинна...

Эх, как жаль,

Что без пехоты

Не обходится война.

1942

 

ЛАСТОЧКА

 

Прекрасна ласточка весной!

Я помню:

В боевые годы

Она под пулями со мной

Делила беды и невзгоды.

Куда бы ни гнала война

Меня,

Как перекати-поле,

Я видел Родину:

Она

Парила ласточкой на воле!

1943

 

ВЫСОТА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

 

Сама судьба была в тревоге,

Увидев, как встает, крута,

У наших жизней на дороге

Двадцать вторая высота.

Глядела, тучи-брови хмуря,

Судьба,

Как нас –

В который раз! –

Назад отбрасывала буря

Огня и стали, разъярясь!

Гремела буря, бушевала,

Прижались мы к земле сырой

У края огненного шквала

Под высотой

Двадцать второй.

Снаряд ложился за снарядом.

Дыханья своего стыдясь,

Земля дышала черным смрадом,

От кашля хриплого тряслась.

Вперёд! –

Нас бросила на кручи

Великой цели правота.

Погибли лучшие из лучших,

Но всё же

Пала высота.

1943

 

ОКОП

Я не боялся ветра сырого,

И не страшили меня снега,

Я против бури пошёл без слова,

Чтобы достойно встретить врага.

Смерть мне грозила на узких тропах,

Множа рубцы на земной груди.

Сколько же дней я провёл в окопах –

В луже по грудь,

По пояс в грязи!

Но покидал я окоп свой,

Словно

Снова прощался с домом родным:

Всё, что солдату судьбой даровано,

Было на фронте связано с ним.

Он отводил от меня несчастье,

Он от ветров меня защищал!

Тесен и мал был окоп,

Но часто

Он для солдата весь мир вмещал.

1943

 

* * *

Земля горела.

Небосвод пылал.

Валились кони, пламенем объяты.

На грозных танках плавился металл.

Там выстояли только лишь

Солдаты.

Ломал орудьям шеи перегрев,

И погибал снаряд, в стволе зажатый.

Спиной седое небо подперев,

Там выстояли только лишь

Солдаты, –

Чтоб снова в мир спокойствие пришло,

Под землю пламя ада провалилось,

Погибли подлость, ненависть и зло.

В живых осталась только

Справедливость.

1943

 

ОДИНОКАЯ МОГИЛА

 

Встречая вечер и рассвет

Под глыбою унылой,

Не год, не два,

А много лет

Глядит на мир могила.

Над нею

В пору зимних дней

Мороз ярится жгучий.

А летом грудятся над ней

Нахмуренные тучи.

В объятьях буйных ветерков,

Что пыль седую

Вертят,

Она наводит степняков

На думы о бессмертье.

Зарницы множатся вдали.

Тиха и молчалива

Грустит

Над холмиком земли

Трепещущая ива.

И неспроста

Её листва,

Зеленый чуб навесив,

Порою вышепчет слова

Когда-то грозных песен.

Ах, как гремели

Песни те!

Романтику дороги

Скупая надпись на плите

Поведает о многом.

Пускай шумят дожди

И впредь,

Пускай трещат морозы –

Святую память не стереть

Ни ветрам и ни грозам!

Пускай ярится ураган

И пыль вздымает

Шатко...

Здесь похоронен партизан,

Погибший в жаркой схватке.

Здесь не звучит

Оркестров медь,

Здесь ветер воет стыло...

Но будет вечно пламенеть

Гвоздика над могилой!

1944

 

После войны мой отец Сырбай был главным редактором газеты „Казах адебиети“, в переводе с казахского – „Казахская литература“, и главным редактором журнала „Жулдыз“ („Звезда“). В 1948 году он опубликовал „Сборник стихов“. Также выпустил поэтические сборники „Голос степей“ (1949), „Огни горы“ (1952), „Товарищ“ (1954), „Избранное“ (1958), „Тургайские ворота“ (1960), „Листья горят“ (1964), „Полдень“ (1966) и другие. Также в свет вышли книги стихов „Апрельский дождь“ (1967) и „Красная арча“ (1969), которые были удостоены Государственной премии Казахской ССР имени Абая в 1970 году. В 1989 году Сырбай Мауленов был удостоен звания „Народный писатель Казахстана“.

Мы были очень близки с отцом. Он называл меня помощником народного писателя Казахстана. С восьми лет я брил отца – его левая рука после тяжёлого ранения практически не ра­ботала. Мне была знакома каждая складка на его лице, и отец в шутку называл меня „севильским цирюльником“.

13 февраля 1993 года отца не стало. Я до сих пор плачу, вспоминая о нём, и не стыжусь своих слёз. 22 ноября 1993 года вышло долгожданное постановление Кабинета ми­нистров республики „Об уве­ковечении памяти народного писателя Сырбая Мауленова“.

Сегодня в четырёх городах Казахстана: Алматы, Костанае, Аркалыке, Кызылорде именем отца названы улицы, в бывшем совхозе „Юбилей­ный“ (ныне это место называется посёлок Мелисай) Камышинского района Костанайской области имя отца присвоено средней школе, а также школе № 24 города Костаная и школе № 37 города Астаны.

Создан фонд имени Сырбая Мауленова, эмблема которого перекликается с его псевдонимом „Лашын“ (птица из семейства соко­линых). Под отдельными своими научными статья­ми я подписываюсь этим именем – Лашын.

Я горжусь, что являюсь сыном Поэта Сырбая! И благодарен судьбе, что в Великой войне советского народа с фашизмом он ос­тался жив, дал жизнь моим братьям Дюсену, Женису, Бейбуту, Газизу и сестрам Бахытжамал и Сакыпжамал.

Конечно, все эти годы рядом с отцом находилась мама – Кульжамал Амирова (внучатая племянница Ахмета Байтурсынова – казахского общественного и государственного деятеля, члена партии „Алаш“ (репрессированного в 1937 году), просветителя, учёного-лингвиста, литературоведа, тюрколога, поэта и переводчика). Отец не испугался, когда его в 40-е годы прошлого столетия таскали в КГБ как мужа племянницы врага народа.

Выдающийся советский казахский писатель, драматург и учёный, лауреат Ленинской (1959) и Сталинской премии первой степени (1949) Мухтар Ауэзов очень тепло относился к моему отцу и писал о нём так: „В Сырбае есть присущая только ему тонкость и филигранность законченных коротких сти­хов. Они воспринимаются, как домбра в искус­ных, вдохновенных руках кюйши, которые сво­ими проникновенными кюями властвуют над твоей душой“.

15 июня 2018 года в большом зале Союза писателей Казахстана в городе Алматы прошло торжественное собрание, посвящённое 95-летию Сырбая Мауленова – народного писателя Республики Казах­стан, классика советской и казахстанской литературы».